1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

На острие «Ножа» («Messer»)

История появления этой книги началась еще в 1995 году, когда еще мало кому известная группа Rammstein только готовилась к завоеванию мира. Именно в этот период Тилль познакомился с театральным режиссером Гертом Хоффом. Встреча эта оказалась по-настоящему судьбоносной для обоих ее участников.

Герт: «Rammstein я услышал впервые в 1994 году. Это было для меня настоящим потрясением, ну прямо нож в сердце. Когда нас познакомился сразу же предложил им свои услуги. С тех пор мы часто работаем вместе».

Знакомство это произошло как раз в тот период, когда раммштайновцы еще только придумывали и проверяли на публике свое огненное шоу. Герт появился как раз вовремя, чтобы спасти ребят от стремительно растущего от концерта к концерту количества травм и ожогов. Но заслуга его была не только в придании раммштайновским сценическим действам необходимой безопасности. «Я ничего сам не придумывал. Я просто сделал так, чтобы огонь выглядел поэффектней». За долгие годы сотрудничества и тесной дружбы с участниками коллектива Герт неоднократно прикладывал свою руку к постановке, помогал с дизайном, подкидывал интересные оформительские идеи. За прошедшее с той поры время сам он из простого театрального режиссера превратился одного из самых известных в мире массовиков-затейников. В его послужном списке теперь не только концертные шоу таких музыкантов, как Диаманда Галлас и Einsturzende Neaubauten, но и феерическая «Ночь Евро» (празднование введения в оборот единой европейской валюты), массовые новогодние празднования в Бухаресте и Пекине и, наконец, недавнее шоу на Красной площади по случаю дня города.

В 2001 году Герт явился инициатором выпуска первой книги-фотоальбома Rammstein, куда вошли не только концертные или студийные снимки, но и фотографии, приоткрывающие занавес над личной жизнью участников группы, — фото из семейных архивов: родители, дети, жены, подруги…

Идея выпустить книгу стихов Тилля появилась у Герта почти случайно. Он искал тогда «интро» для своего очередного массового шоу и, естественно, обратился к своему старому другу Тиллю. Тилль: «Я принес ему пять или шесть вещей из раннего на свой вкус. Хофф прочитал и был поражен: „Почему они у тебя лежат просто так? Еще есть?“» Тилль смущенно показал ему еще десять-двадцать листков. Позже Хофф просмотрел все остальные тексты и встал перед необходимостью выбирать уже из тысячи стихов! Так, постепенно, идея книги конкретизировалась.

Оставалось немного — совместными усилиями выбрать из всего многообразия сочинений наиболее интересное и достойное книги. Результат этой почти двухлетней работы представляет собой весьма внушительное издание на 140 страницах, где типичные для Тилля грубоватые и метафоричные стихи проиллюстрированы не менее загадочными фотографиями. Они в книге не менее важны, чем сами стихи. Тилль на них — совсем не такой, каким все привыкли его видеть. Вместо мрачного, грубоватого, мускулистого пиромана, автора жестких и провокационных текстов своей скандальной группы перед читателем предстает бесполое существо, неудачник в странном окружении армии манекенов.

Тилль: «Эти фотографии показывают другую сторону моей натуры, которая не всем раньше была знакома. Это очень интересный эксперимент — наблюдать, как точка зрения на стихи меняется при помощи фотографий и какие различные варианты возможны. Нет никакой прямой связи между этими художественными формами, но при желании небольшой диалог может возникнуть».

Книга вышла в свет в начале 2003 года и, как и все творчество Rammstein, немедленно привлекла к себе внимание зубастой немецкой прессы. И если раньше Тиллю удавалось избегать всяческих контактов с журналистами, препоручая это своим более общительным коллегам по группе, то теперь от прямого разговора было уже не уйти.

Тилль: «Дело в том, что я очень редко и неохотно рассказываю о своем творчестве. В прошлом столько вещей было переоценено, что я не хочу о чем-либо говорить. Но к сожалению, на этот раз здесь нет пяти моих коллег, которые могли бы меня заменить. Хотя и не особенно-то волнуют меня все эти слухи, полуправда и странные интерпретации, но не хотелось бы лишний раз давать повод к их возникновению. В нашем случае успех Rammstein доказывает, что мы правы, он делает нас выше всех этих бессмысленных упреков. Это типичный немецкий менталитет — кусание за икры и желание нассать друг другу на коленку. Сейчас мы со спокойной душой смеемся над этим. Без сомнения, с выходом „Ножа“ я снова превращаюсь в мишень для нападок. Если средства массовой информации и на этот раз не смогут передать мои мысли в верном контексте, то в будущем, вероятно, они вообще не услышат мою точку зрения».

Тилль, в принципе, оказался прав. Без очередной серии издевок и нападок не обошлось. Одни газеты с нескрываемым ехидством публиковали вырванные из контекста стихотворные куски, поражающие любого нормального читателя грубостью и откровенной вульгарностью. Другие немедленно включили Тилля в шутливый список «Самых неприятных берлинцев года», где тот занял «почетное» 21-е место. Тем не менее книга неплохо продавалась, и поклонники Тилля выстраивались в длинные очереди в книжных магазинах Европы, где автор неоднократно представлял свое детище и давал автографы. Чтобы получить полное представление о «Messer», безусловно, надо хорошо знать немецкий язык — при переводе стихов очень сложно, а подчас и просто невозможно передать одновременно и смысл, и ритмику, и игру слов. Любое переведенное стихотворение неминуемо должно обрасти комментарием, зачастую не на одну страницу. Что касается поэзии Тилля, то в ней, ко всему прочему, множество фразеологизмов, метафор и архаизмов, которые не каждый немец может истолковать однозначно. Поэтому подробный разбор стихотворного творчества Тилля оставим любителям и знатокам немецкого. Остановимся лишь на общей тематике «сольного творчества» главного раммштайновца. Стихотворения в сборнике абсолютно разноплановые. Есть серьезные и философские, есть юмористичные, есть и такие, которые больше похожи на детские считалки или страшилки вроде тех, где «маленький мальчик нашел пулемет…». Есть короткие стихотворные юморески со свойственным Тиллю черным юмором. «Absicht?» («Намерение?»):

У меня есть ружье,

Я его зарядил,

У тебя больше нет головы,

Я вижу это сквозь дым от выстрела…

 

К другой группе можно отнести стихотворения вроде «Auf dem Friedhof» («На кладбище»):

Когда мой отец был еще жив,

Он любил рассказывать одну военную историю:

Осколок гранаты через шинель попал ему в спину,

И его не могли удалить —

Он, мол, был слишком близко к позвоночнику.

С годами шрапнель сместилась между лопаток,

В большой гнойной сумке,

Я устал, меня тошнит,

И я все еще не нашел эту штуковину.

 

Любовная лирика Тилля, грубоватая, но искренняя, тоже находит свое место в сборнике:

Приходи, я готовлю тебе суп

Из желаний падающей звезды,

Из поцелуев и пота на ляжках,

Из слез из-под зада.

Я сгибаю тебе каждый волосок,

Бросаю свой якорь в твое море

И глубоко в свою душу

Заточаю твой портрет,

Хочу его перенести в мое сердце

И глубоко в моем теле запереть…

 

Несколько стихотворений в сборнике посвящены дочери Тилля — Неле. «Nele»:

Не делай этого,

Не трогай это,

Потому что можно обжечься,

Не делай этого!

Ах, оставь это!

Тебе будет больно, и ты будешь плакать.

Мое дитя, чтобы с тобой не случилось никакой беды,

Я стал бы жрать дерьмо,

Я стал бы пить гной,

Позволил бы посеребрить себе зад,

Чтобы на это серебро покупать тебе кукол.

Только осторожно,

Не делай этого!

О, оставь это!

Тебе не нужно замерзнуть, чтобы почувствовать,

Болезнь приходит сама по себе,

Только боги могут касаться тебя,

И даже тогда я буду с тобой,

Потом я буду с тобой,

Буду с тобой.

 

Но Тилль не был бы Тиллем, если бы основную часть его стихов не составляли те, стиль которых уже принес ему армию поклонников и не менее многочисленное количество противников, а его группе скандальную славу. Это стихи о насилии, сексе, тоске, отчаянии и одиночестве.

Тилль: «Конечно, поверхностно тексты отмечены насилием и всеми видами провокаций. Однако, если вчитаться внимательно, открывается комичность, которую мало кто замечает. Несмотря на то что все тексты появляются в подсознании из одного слова, неопределенной идеи или истории, я всегда оставляю что-то вроде маленькой лазейки, для того чтобы при чтении все еще можно было улыбнуться. Наиболее отчетливо это заметно в стихотворении „Big in Japan“, которое я написал после посещения одного ночного бара в Токио. Там был один артист, который действительно цеплял себе огромные грузы на член. Известно, что японцы не слишком уж одарены физически, но это было так натянуто, что пародия на песню группы Alphaville была необходима. «Big in Japan»:

Это грустная история

О мужчине, который предстал перед судом

За то, что он под своим плащом

Прятал гантелю на яйцах,

Которая служила ему для того,

Чтобы пугать маленьких детей.

Он встал перед детским садом,

Карапузы глазели на него,

Он распахнул пальто,

Чтоб показать свое мастерство,

Девочки засмеялись, его позоря,

Тогда он добавил еще 3 килограмма,

Таким тяжелым его груз никогда не был,

Мошонка оторвалась, артист закричал…

 

Тилль: «Нет, однако, ничего более приятного и интересного для художника, чем создать трение, поляризовать и наблюдать множество различных реакций. В случае с „Ножом“ оно простирается от страха и озадаченности до настоящего наслаждения. Конечно, иногда я сам себя спрашиваю, что за монстра я там создал? Но, с другой стороны, ты тихо смеешься и радуешься своему маленькому, грязному, черному „кое-кому“».

Оценивая книгу в общем, многие вдумчивые критики прежде всего обратили внимание на яркий образ лирического героя Тилля, образ, который до определенной степени можно отождествить с самим Тиллем. Как написала одна из немецких газет, эта книга, прежде всего, говорит нам об ее авторе, который имеет репутацию провокатора, нарушителя всяческих табу и подрывателя моральных устоев, «но при более тщательном рассмотрении лирика Тилля открывает индивидуума, которым, по сути, и является главный герой Линдеманна: ранимое, ищущее защищенности и привязанности существо, отвергнутый псих, нежный убийца в поисках искупления — есть много описаний ролей в его исключительной личности…».

Тилль: «Я думаю, что в будущем литература будет для меня важнее музыки. Эта книга — что-то вроде взгляда назад, завершение какого-то периода жизни и оценка своей работы…» Обычная жизнь Тилля, в отличие от его творчества, вовсе не полна крайностями. Он живет довольно скромно и старается быть умеренным во всем. Материальная обеспеченность не сделала его безумным транжирой или кутилой: «Я разве что время от времени паркуюсь на тротуаре или превышаю скорость. Разрешаю себе этакую „анархию“, за которую могу заплатить. Единственная экстравагантность, которую я себе позволяю, так это вместе с моим другом и издателем Гертом Хоффом скупать небольшие обанкротившиеся зоопарки. Мы надеемся, что однажды сможем купить зоопарк целиком, чтобы животных не разлучали и не развозили по разным местам…»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13